Ultimate magazine theme for WordPress.

«Я — врач, поэтому дам своему ребенку умереть!» Страшный совет доктора Алексеевой всколыхнул Сеть.

0




Каждый из нас боится смерти, и не только своей, но и смерти близких. Между получением известия о неизлечимой болезни и последним вздохом обычно лежит более или менее продолжительный период времени, который и больные, и их родственники проживают по-разному: оставшиеся годы, месяцы или недели несчастный может провести, пытаясь ухватиться за жизнь всеми возможными способами, или же просто принять свою участь, окруженный поддержкой и заботой близких людей.

«Так Просто!» делится с тобой откровенным постом врача Маргариты Алексеевой, которая здраво рассуждает на тему тяжелобольных и умирающих пациентов. И пусть эта тема не из легких и каждый решает сам за себя, мы убеждены, что ее мнение имеет право на существование.

Тяжелобольной пациент

«Обучаясь в университете, я не переставала удивляться, как много болезней и неприятностей случается с человеком, и удивительно, как при таком количестве напастей человеческое существо умудряется дожить до своих лет, да еще и детей здоровых родить.

Каждому, читающему эти строки, чертовски повезло. Но есть и другая категория обывателей, довольно многочисленная, которой повезло куда меньше — они страдают от страшных и неизлечимых недугов, которые настигли их еще в чреве матери, после рождения или в более зрелом возрасте.

Но и среди этих несчастных есть те, кому повезло больше, а кому-то — в меньшей степени. Есть тот, кто в полной мере осознает свою неизлечимость, проходит все стадии горя и умирания и, в конце концов, мучительно умирает. Такому человеку, как ни странно, повезло.

Но есть и другие, которым повезло куда меньше и с которыми мы с вами сталкиваемся время от времени: с экрана телевизора, плаката в общественном транспорте или в ленте социальной сети на нас смотрят их печальные и полные мольбы глаза.

Разумеется, большинство из них — невинные дети, и они, увы, вряд ли понимают, что же с ними происходит на самом деле. Зато это понимают их родители, тети и бабушки. “Маленькой Алиночке с нейробластомой 4-й стадии с прорастанием везде срочно нужна операция в Израиле”. “Поможем Диме со злокачественной опухолью ствола мозга пройти курс лечения в Швейцарии”.

Разные люди, разные семьи, схожие диагнозы, но исход всегда один — смерть. Родственники проходят те же стадии горя и умирания, что и сами умирающие. И то, что мы видим, — третья из пяти.

Возможно, я прошла бы те же стадии, что и они. Продала бы квартиру, расставила ящички для сбора средств в крупных торговых центрах, писала бы слезливые посты про бешеные тысячи евро, за которые нас согласилась лечить единственная клиника на юге Германии, но… Так уж вышло, что я — врач.

И как врач, я прекрасно понимаю, что рак в запущенной стадии — приговор. И умирают от него везде: и в России, и в США, и в Тель-Авиве. Рак на последней стадии — это всегда смерть, всегда боль и всегда страдания. И мне искренне жаль тех, кто питает иллюзии, что в Израиле смерть вдруг перестанет быть смертью.

Терминальные стадии заболеваний — это маркеры близкого завершения земного пути. И поголовно все врачи в каждом уголке мира это понимают. И если умирающий пациент вдруг приглашен на лечение куда-то за бугром, то лишь потому, что горе и надежда — два товарища, которые всегда были прекрасным бизнесом. Потому лучшее, что вы можете сделать для умирающего близкого человека, — это дать ему умереть.

Ослепленные почти несуществующим шансом, люди забывают, что их тяжелобольной близкий человек умрет, а им придется жить дальше. Где жить, если жилье продано во имя клиники в Швейцарии?

ЧИТАТЬ ДАЛЕЕ:

 
 

Оставьте ответ

Ваш электронный адрес не будет опубликован.